“Перфекционизм — прекрасное чувство, но с ним очень трудно жить”. Интервью с Александром Руденко

— Александр, начну с вопроса, который давно хотелось задать, — почему вы постоянно со всеми ругаетесь в «интернетах»? Я присутствую в нескольких полиграфических чатах, и когда вы там появляетесь, то сразу начинаете всех учить правильно печатать, что почти всегда приводит к эмоциональным разборкам, а иногда и к вашему бану. Это просто такая манера общения или часть стратегии, преследующей некие цели?

— Я вам отвечу цитатой из старого, ещё советских времён, спектакля про Дон Кихота: «Сражаясь неустанно, доживём, доживём мы с тобой, Санчо, до золотого века. Обман, коварство и лукавство не посмеют примешиваться к правде и откровенности. Мир, дружба и согласие воцарятся во всём свете. Вперёд, вперёд. Ни шагу назад».

В оригинальном произведении, кстати, этой цитаты нет, а вот в спектакле её добавили. И она вполне может стать путеводной звездой нашей беседы.

— Я, возможно, догадываюсь, о чём вы, но всё же попрошу дать свою интерпретацию этой фразы…

— Я по натуре перфекционист, и меня очень сильно расстраивает, когда вещи делаются не так, как должны бы. Особенно в полиграфии, где я работаю. И если у меня есть возможность обратить внимание людей на то, что они делают неправильно, я всегда ей пользуюсь.

Беда нашей отрасли в том, что в неё пришло очень много непрофессионалов. Сам я из Латвии — так вот, в этой маленькой, но гордой стране пять лет назад на 186 типографий приходилось всего пять человек с высшим полиграфическим образованием. Самому младшему тогда было за 55, старшему — 86. В России цифры другие, но в целом ситуация такая же, хотя со стороны типографий многие даже кичатся тем, что управляют полиграфическим бизнесом без профильного образования.

Подавляющее большинство владельцев типографий — случайные люди: филологи, фотографы, строители. И вот они стали причиной того, что отрасль, которая должна быть высокотехнологичной, стала «торгашеской». Люди пачкают бумагу краской, продают её, но совершенно не понимают — и не хотят понимать — какие процессы происходят внутри их предприятия. Меня это, мягко говоря, расстраивает.

Из раза в раз я вижу, как человек решает не ту задачу, которая у него реально есть, а ту, которую он в состоянии понять.

Да, я регулярно спорю с теми, кто говорит, что они деньги зарабатывают, а я им только всё порчу своими завиральными идеями. Завиральными они их считают просто потому, что часто не могут понять, о чём я говорю. Из раза в раз я вижу, как человек решает не ту задачу, которая у него реально есть, а ту, которую он в состоянии понять. Интеллектуальная планка в полиграфии упала очень низко, и лишь немногие имеют желание её приподнять.

— То есть все эти горячие разборки — “из любви к искусству”? Не для того, чтобы привлечь внимание к своим услугам?

— В определённом смысле да. Перфекционизм никуда не девается, плюс я инженер, и решения у меня инженерные. Не торгашеские.

Справедливости ради, я ведь не сразу начинаю ругаться. Всегда сначала пытаюсь спокойно донести свою точку зрения, но если не получается, в какой-то момент завожусь — есть такое. Хотя в последнее время это бывает гораздо реже. Я решил, что не хочу сражаться с ветряными мельницами, и стараюсь работать с теми, кому мои услуги понятны и нужны.

Что касается внимания… наверное, этот аспект тоже есть — дискуссии привлекают потенциальных клиентов, — но это точно не цель.

— Аргументы понятны, но, честно говоря, со стороны это звучит немного… высокомерно. Типографии без ваших услуг не разоряются. Они работают, печатают, зарабатывают — значит, их заказчиков результат устраивает. Зачем трогать то, что и так работает?

— Во-первых, далеко не всех заказчиков это устраивает. Во-вторых, типографии теряют массу ресурсов там, где могли бы их сэкономить и пустить на конкуренцию и рост. Особенно в сегодняшних непростых условиях.

Приведу пример. Меня позвали в типографию, которая печатает картонную упаковку на двух больших офсетных машинах. Проблема в том, что эти машины не могут повторить сами себя. Заказчик просит повторить старый тираж — менеджеры запускают работу, видят, что новый результат отличается от старого, берут подписанный образец первого тиража и бегут в допечатку с просьбой «подправить, чтобы было вот так». А как подправить? Никто в типографии не знает.

Начинается бурная и бессистемная деятельность. Работники что-то «подкручивают», печатают, снова подкручивают и снова печатают, пытаясь повторить то, что даже не было измерено. Что на выходе? Потерянное время менеджеров, которое они могли бы потратить на новые заказы. Потраченное машинное время, за которое можно было отпечатать другой тираж. Потерянные материалы — часто дорогие, — ушедшие на ненужные тесты и в мусорную корзину. В итоге — деньги, которые типография потеряла, причём немалые.

А теперь представьте, что речь не про офсет с двумя машинами, а про флексографию с семью печатными машинами. И добавьте к потерям очень недешёвые фотополимерные формы, которые тоже будут выброшены.

Всё это происходит только потому, что типография не хочет или не может настроить технологический процесс как нужно. И работает так, как умеет.

— Мне думается, что эту проблему должен решать технолог. И директору не обязательно иметь профильное образование…

Я видел массу типографий, владелец которых своими руками увольнял толкового технолога или мастера, потому что не понимал, чем тот занимается.

— А технологов нет. Не у всех, но у многих. И нет не потому, что сложно найти, а потому, что их увольняют. Я видел массу типографий, чьи руководители хорошо разбирались, например, в финансах, но ничего не понимали в технологиях. И это приводило к абсурду: владелец своими руками увольнял толкового технолога или мастера, потому что не понимал, чем тот занимается. Вот печатник — понятно: бумагу краской попачкал, заказчику отгрузили, деньги получили. А технолог — непонятно. Мало того что зарплату хочет, так ещё постоянно просит денег на странные вещи: то приборы подавай, то место со стандартизированным освещением, то добавки мудрёные…

И самое печальное, что это не отдельные случаи. Я встречаю это постоянно.

— Может быть вы “не тем людям” и “не так” продаете? У директора одна шкала ценностей, у начальника производства — совсем другая. У вас есть разные предложения для них?

— Ко мне обращаются и те, и другие. Иногда директор говорит, что у него не хватает квалификации, чтобы разобраться с тем, что же у них происходит в типографии. Иногда то же самое говорит начальник производства или главный технолог, что они сами не могут разобраться с текущими задачами, и что уже им самим не хватает квалификации решать те задачи, которые ставит руководство. Есть у меня ещё и генеральный заказчик, по просьбе которого я приезжаю в типографию, куда они хотят «зайти» со своими расходными материалами. Тогда услуга настройки для этой типографии для этого конкретного печатного оборудования будет бесплатна. Платит мне сам мой генеральный заказчик. Видя положительный результат в типографии, руководство тут же интересуется, а возможно ли всё то же самое сделать и для другого оборудования? Да. Конечно. И тогда договор я заключаю уже с ними напрямую. Такой вот удачный вид маркетинга для меня. Возможно ли это называть разными предложениями? Не знаю.

— Когда и зачем вас зовут типографии? Вас привлекают как технолога? Или как вы себя позиционируете?

— Первый раз обычно зовут, когда уже есть проблема: не запускается машина, сорван важный тираж. После того как я её решаю, некоторые начинают звать превентивно — зная, что предстоит важный проект.

По профилю же я прежде всего специалист по цвету: колориметрическая настройка, приведение печати к стандарту, повторяемость. Просто цвет — это та область, где беспорядок виден заказчику невооружённым глазом и где он дороже всего обходится.

Если объяснять совсем просто, то моя работа заключается в том, чтобы убрать из печати гадание. Чтобы типография понимала, какой цвет она получила, почему он именно такой, как его повторить и что менять, если результат ушёл. Это и есть управление цветом в производственном, а не в рекламном смысле.

— То есть в целом вы чаще всего решаете какие-то точечные проблемы. Может быть это потому, что в целом на рынке нет массового запроса на точное цветовоспроизведение? Да такие заказчики попадаются, но не часто, а основную их /заказчиков/ массу больше раздражает марашка на оттиске, чем лицо персоны, которая выглядит как живой труп или сильно пьющий человек?

— Массового запроса, конечно же нет — большинство печатает абы как. Но есть ряд типографий, где хотят того, чтобы все их машины печатали одинаково. Это – как раз нормальное состояние для типографии. Но, повторюсь, многие эту задачу не понимают, и не решают.

— На какие стандарты вы ориентируетесь в своей работе?

— Я ориентируюсь на стандарты ISO. Они более динамично отображают реалии в типографиях, чем ГОСТы. Например, ГОСТ Р 54766-2011 (ISO 12647-2:2004) описывает ныне несуществующий печатный процесс. Называют его Fogra39 (мелованная бумага) и Fogra47 (немелованная бумага). В этом стандарте говорится о печати на листовых печатных машинах с печатных форм, сделанных с фотоплёнок (CtF). Интересно у какого количества типографий этот процесс ещё существует?

Реальный печатный процесс описывается в ISO 12647-2:2013, в котором говорится о печати на листовых печатных машинах с печатных форм, изготовленных по технологии CtP — это Fogra51 (мелованная бумага) и Fogra52 (немелованная бумага). Но его российский аналог продолжает до сих пор обсуждаться. Ясно, что именно этот стандарт я чаще использую в работе. Но, у заказчика всегда предварительно спрашиваю, а под какой стандарт будет делать настройку.

— Можно как-то систематизировать распространённые ошибки типографий в работе с цветом и выделить три наиболее частые?

— Если совсем без техники и языком, понятным руководителю, то три ошибки такие.

Первая — печатать, не приведя процесс к измеримому состоянию. То есть «на глаз». Когда нет точки отсчёта, к которой можно вернуться, типография цветом не управляет — она каждый раз заново угадывает. Отсюда и невозможность повторить вчерашний тираж.

Вторая — оценивать цвет в случайных условиях. Один смотрит у окна, другой под лампой в кабинете, третий — на своём мониторе. И каждый искренне уверен, что прав. Без нормированного света и без прибора спор о цвете не имеет конца, а заканчивается рекламацией и скидкой заказчику.

Третья — лечить следствие вместо причины. Когда на машине что-то «подкручивают» руками, это уже борьба с симптомом. А болезнь, как правило, осталась на допечатке. Добавлю цифру: порядка 80% проблем с цветом закладывается на стадии допечатной подготовки — то есть ещё до того, как включилась печатная машина.

Все три ошибки объединяет одно: они стоят денег, но в отчётности их не видно. Они растворены в перепечатках, простоях и ушедших клиентах.

— Какой процент ваших клиентов успешно внедряет то, что вы рекомендуете после аудита?

— Вы на больное сейчас надавили… Примерно треть моих заказчиков не делают того, что я рекомендую. Я приезжаю, нахожу проблему, решаю её, обучаю сотрудников, отдаю руководителю полный отчёт с результатами аудита, рекомендациями, подробными инструкциями для персонала. Заказчик оплачивает работу — и после этого ничего не делает.

— Почему так происходит? Это же нонсенс — потратить деньги на консультанта, получить инструкции и… убрать их в стол.

— Причины разные. Кто-то полагал, что я приеду, один раз всё сделаю, и дальше всё будет получаться само собой. Когда выясняется, что нужно что-то делать самому, человек расстраивается и не делает. Такие заказчики мечтают о зелёной кнопке с надписью «Зашибись», хотя я её никогда не предлагаю. Зато им легко продать новую машину, убедив, что вот там нужно нажать одну кнопочку — и всё заработает. Для продавцов оборудования такой заказчик — мечта.

Другая частая причина — саботаж на уровне начальника производства, главного технолога, отдела предпечатной подготовки. Бывает так: директор понимает, что есть проблема и потери, а начальник производства, зная о ней, не спешит решать, потому что ему так удобно — в случае косяка всегда можно переложить ответственность на другую службу. А директор не может понять, в чём именно дело, — он не полиграфист. Ему легко «забить баки» и объяснить, что потери оправданы и где-то даже необходимы.

А бывает, никто и не сопротивляется, но мешает плохая организация процессов. Я говорю типографии: "нужно регулярно измерять такой-то параметр. Поручают сотруднику, через месяц он увольняется, новому сказать забывают. Через время возникает проблема — я приезжаю и объясняю, что меня позвали решать то, что уже было решено. Все разводят руками.

В другой типографии я говорю, что печатнику нужно обязательно выполнять некую операцию (промыть систему увлажнения), а он кричит, что ему за это не платят и он этого делать не будет. А директор начинает настаивать на этом, только после «потери тиража».

Расскажу случай, который меня просто ошарашил. Неважно как, но я узнал, что на складах одной очень крупной типографии лежат остатки краски примерно на миллион евро. Там, кроме всего прочего была 21 бочка определённого пантона несколько разной колористики. Они замешивали пантон на своей станции, а потом прямо на машине «докручивали», потому что анилоксы изнашивались и один и тот же пантон со временем воспроизводился по-разному. Я объяснил владельцу, что есть несложный способ изменить техпроцесс и ликвидировать запасы этой уже ненужной краски. Он покивал и ничего не сделал. Я долго не мог понять причину, пока коллега не выдвинул версию, которая мне показалась самой правдоподобной: «Директор думал, что потери гораздо больше, и когда ты сказал, что там только лишь на миллион евро, он успокоился и радостно выдохнул».

— Ну.. с другой стороны — это же хорошо. Пока типографии отказываются делать домашнюю работу — будет спрос на ваши услуги и у вас всегда будет работа…

— Не без этого. Но хочется же не портить реноме. А типографий на мой век хватит…

— А какие ресурсы потребуются типографии, которая захочет внедрить ваши рекомендации? Да, с одной стороны, вы предлагаете им экономить, но с другой — настройка процесса печати по стандарту наверняка же не за один день делается? Сколько придется потратить типографии времени, сил и денег, чтобы печатать так, как вы их научите? Это разовые затраты или после настройки будут и регулярные тоже?

— Настройка — это разовая затрата, потом нужно только следить за параметрами, при которых эта настройка выполнялась. Т.е. вести некий журнал со списком этих параметров. Для этого надо какому-то ответственному работнику поручить эту функцию. Например мастеру цеха. Есть пример в одной офсетной типографии, где данные системы увлажнения для всех печатных машин фиксируют три раза в день: утром, днём и вечером.

Настройка одной офсетной печатной машины занимает два разных дня из-за того что в стандарте указаны значения подачи краски “по сухому”, а контроль печати идёт “по сырому”. В первый день вычисляются варианты подачи краски, они фиксируются по различным красочным зонам, а на второй — находится соответствующая стандарту подача краски по её колористике. Таким образом я связываю данные “по сухому” и “по сырому”. Длительность работ зависит количества типов бумаг и мастерства печатника. Например, для трёх типов бумаг возможно дать такую раскладку. В первый день — это 3–4 часа для первой тестовой печати. Затем измерения, анализ, создание корректирующих кривых на RIP — еще 2–3 часа. Потом вторая, проверочная тестовая печать, уже с учётом необходимой коррекции TVI. Это немного дольше первой тестовой печати — 4–5 часов. Потом печатнику и начальнику производства выдаются актуальные для их прибора на пульте нормы подачи краски, которые они должны соблюдать, и параметры системы увлажнения.

Для флексографского оборудования может быть и три-четыре тестовых печати. Однокрасочная, потом линеаризация TVI, профилирование и потом проверочная тестовая печать.

Для цифровых печатных машин — разброс в 1–4 часа на один icc-profile (чернила/материал).

Ну, и обучение сотрудников отдела допечатной подготовки. Здесь всё от их квалификации зависит. Это может быть два-три урока по 2 часа, а может — 8–10 уроков. Каждый раз я провожу предварительное тестирование для понимания уровня знаний у работников.

Добавлю, что для офсета настройка печати сводится только к соответствию уже существующих icc-профайлов F39/47/51/52/43/44) кроме совсем уж для экзотических бумаг и красок. А для флексо и ЦПМ всегда строятся уникальные icc-профайлы. Это является принципиальным отличием. И обусловлено это, в частности тем, что для офсетной печати все параметры очень подробно описаны в ISO 12647-2 и ISO 12647-3.

— С распространением китайского оборудования работы у вас стало больше?

— Стало сложнее. У китайских производителей, с одной стороны, нет нормальной документации к машинам, а с другой — их инженеры, обладающие нужными знаниями, не говорят даже на английском. Приходится устраивать двусторонний перевод через ChatGPT, а это неудобно. В одной типографии сотрудница честно призналась, что не хочет, чтобы мы запустили машину. Потому что мы уйдём, а она останется разрабатывать регламенты и инструкции — а как это делать без нормальной документации, она не представляет. Китайцы толком ничего объяснить не могут, поставщик тоже.

Кстати, с китайской машиной как раз был случай, когда меня звали. Поставщик продал не самую дешёвую машину и пообещал, что она будет печатать как надо на определённой скорости. Клиент условия принял, машина приехала, он принёс свою продукцию и попросил повторить цвет. Ничего не вышло — машина «не ехала», запуск срывался. Я решил это вместе с китайским инженером, который к тому моменту ещё не уехал. Было непросто: мы перебрали все режимы печати и только на одном получили нужный результат. Будь нормальная документация — было бы проще.

— Западные компании, выпуская новые машины, подчёркивают, что они супер-автоматизированы и управляются одной кнопкой. Как вы к этому относитесь? Не боитесь, что звать вас будут реже?

— Совершенно не боюсь. Кому-то же эти машины нужно настраивать, чтобы молодые операторы могли получать ожидаемый результат, цитирую, «нажатием одной кнопки с названием «Зашибись». Я с такими ситуациями уже сталкивался. В типографию поставили новые машины, поставщик сказал: будете работать на наших материалах — весь процесс настроим бесплатно. Настроили. Проходит время, типография пробует более дешёвые материалы — и всё, процесс перестаёт работать как раньше. Снова кого-то вызывать. Вызвали меня.

Какой бы умной ни была машина, замена любого расходника требует корректировки техпроцесса. Либо типография делает это своими силами, либо придётся звать Руденко.

— Отсутствие профильного образования, о котором вы говорили вначале, — это проблема только директоров?

— Если говорить о работе с цветом, ситуация с кадрами катастрофическая. Полагаю, в других сегментах тоже, но пусть это прокомментируют те, кто в них работает.

Учебные заведения живут в своём уютном «учебном» мире, максимально далёком от реального производства.

— Теоретически проблему с кадрами в работе с цветом можно решить?

— Можно, но никто не хочет этим заниматься. Разные учебные заведения регулярно проводят мероприятия, но говорят на них вообще не о том. Чтобы решить проблему, нужно радикально менять подход, ломать устоявшиеся программы. И если начать, то где-то по дороге выяснится, что сами преподаватели не обладают теми знаниями, которые должны передавать. Поэтому воз стоит на месте — так удобнее и безопаснее тем, кто им управляет.

Моё мнение: учебные заведения живут в своём уютном «учебном» мире, максимально далёком от реального производства.

— А передача знаний непосредственно на производстве от старшего поколения к младшему не работает?

— Учить, по-моему, некому. Многие уже ушли, а у тех, кто остался, многие знания попросту вредные. “Старики” учат молодежь так, как они понимают вопрос, а не так, как правильно. Лучшая ассоциация для такого обучения — костыль. Да, он как-то поддерживает работу, но не дай бог его выбьют — всё остановится.

В моей практике было много случаев, когда на производстве меня встречал технолог или печатник, считавший, что раз у него стаж 30 лет, то ничего нового я ему не расскажу. И каждый раз приходилось объяснять, что он за эти 30 лет не разобрался в элементарных базовых вещах.

Был показательный опыт с крупной типографией из области упаковки. Подробности раскрывать не буду, но если коротко: руководителю нужно было получить на производство несколько аудитоспособных специалистов. Запрос правильный — человек был готов дать и денег, и оборудование. Он позвал преподавателей из профильного учебного заведения, а меня пригласил с ними познакомиться, чтобы я стал для них отправной точкой в обучении. Вот она, казалось бы, обратная связь из отрасли. Но именно через учебное заведение ничего не вышло — воз и ныне там. Зато в насмешку над системой образования я в итоге стал учить и самих преподавателей, и их студентов частным образом. Ну, не ужас ли?

— А у вас самого какое образование? Откуда знания и опыт, которые вы сейчас продаёте?

— Вопрос правильный, и отвечу честно. Я по образованию радиоинженер. Несколько лет работал инженером-конструктором, создавал новые приборы для производства. Потом переквалифицировался в программиста. Дожил до должности главного инженера проекта в вычислительном центре Министерства. Затем грянула буржуазная революция. Наша отрасль ушла «под нож», а полиграфия тогда стала расцветать. И я в 1994-м году ушёл в репроцентр «гнать плёнки». Потом меня переманивали в различные типографии. Работал и в офсете, и во флексо, а в 2005 году ушел на «свободные хлеба». И вот, не разорился-с, и не прошу милостыню. Продаю знания.

Знания, которые я сейчас применяю и которым обучаю, я добывал не в аудитории. Я собирал их по первоисточникам — это работы Фэйрчайлда, Ханта, Гилда, стандарты ISO, спецификации Fogra и ICC. Это не та литература, которую дают студенту. И каждое положение я потом проверял на реальном производстве — в десятках типографий, на разных машинах и материалах.

И, если угодно, то я продолжаю учиться публично: сейчас пишу книгу под условным названием «Предсказуемый результат печати». Когда берёшься объяснить вещь строго, на бумаге, под научно-практической редактурой, — сам понимаешь её глубже.

Я к тому, что моя экспертиза — это не корочка. Это первоисточники плюс практика плюс готовность постоянно проверять себя. Корочка такого, к сожалению, не гарантирует — мы об этом в начале и говорили.

— Можете назвать какие-то известные типографии, которые подтвердят скептикам, что с вашей помощью они решили свои задачи в области воспроизведения цвета?

— Без разрешения самих типографий я не могу озвучивать такую информацию публично, но в частном общении — без проблем.

— Если директор типографии дочитал до этого места, решил, что у него есть проблема, о которой вы говорили, и хочет ее решить — с его ему начать?

— С одного честного вопроса самому себе: “может ли моя типография повторить то, что напечатала вчера”? Не «обычно получается», а повторить гарантированно, на любой машине, и доказать это с измерением. Если ответ «не уверен» — деньги уже текут мимо, просто их не видно в отчётах. Дальше эти потери можно перевести в конкретную сумму — по бухгалтерии самой типографии: перепечатки, отходы на приладку, простои, ушедшие заказчики. Когда владелец видит свою собственную цифру, разговор о «завиральных идеях» заканчивается сам собой.

А перфекционизм… да, с ним трудно жить. Но именно он отличает производство от пачкания бумаги краской. Кто хочет перейти от второго к первому — обычно знает, где меня найти. Судя по нашим чатам — уж точно.